Портал молодых писателей Youngblood.ru Редакторы рекомендуют:
БОЛЬШОЕ И МАЛЕНЬКОЕ (фэнтези и фантастика)
Думаю, вдоль позвоночника линия сгиба (стихи)
текстовый шаблон (нечто иное)
Бой часов (фэнтези и фантастика)
Загадка острова Скелетов (фэнтези и фантастика)
Хроника глобального бреда - кн.2, ч.1 (фэнтези и фантастика)
Убить Избранного (фэнтези и фантастика)
вход на сайт
    
регистрация
расширенный поиск
Новости Youngbloob в RSS-формате
О проекте
Произведения
Общение
Справочники

с миру по нитке

Афоризм дня

Я слышал, что жизнь – неплохая штука, но я предпочитаю чтение

(Логан Пирсолл Смит)

Rambler's Top100







Youngblood

"Единый" Актёр

ScrittorE>

Вы - 463-й читатель этого произведения

"Человек-существо разумное. Но не менее верно, что он почти никогда не поступает сообразно своим принципам."
Пьер Бейль.


- Ну, пока на этом всё! – Симпатичная медсестра, в обтягивающем халате мило улыбнулась, и вышла из палаты.
Мне оставалось лишь проводить её взглядом. Это всё что я сейчас могу. Лежать на больничной койке, и тихо смиряться со своим бессилием.
Палата была совершенно обычной. Больничная койка, с донельзя замызганным матрацем, и простынями не первой свежести. Стены, выкрашенные однотонной краской. Сшитый в нескольких местах линолеум, с узором в виде уродливых квадратов. Ей богу, иногда от такого рисунка болят глаза. Слава богу я лежу не лицом на полу. Самая обычная тумбочка со скрипучей дверцей. Скамеечка, очевидно для посетителей, стояла в углу палаты. Необходимый минимум. Только вот никто не предусмотрел шкаф для моих вещей. Все они, или то, что от них осталось, собраны в пакет. Его бросили рядом со скамьей. Я не столь важная персона чтобы меня, при госпитализации, поместили несколькими этажами выше. Там только элита, и палаты «Люкс». Кондиционер, телевизор, мягкие койки, диванчики, цветочки в вазочке каждый день меняют. Всего-то нужно, чтобы у тебя некоторое количество купюр в кармане хрустело. И даже болеть становится приятно. Только сильные мира сего, переживают там свои недуги. Те люди, которым удалось подняться из руин на самый верх.
После нападения на страну, блокады Москвы, и двух гражданских войн смешанных в безумный коктейль хаоса, страха, жестокости и порока, я не был удивлен, что мир превратился в руины. Всё рушилось у меня на глазах. Такая судьба. И теперь мой удел дожидаться представителей трансплантологии, в этой душной палате.
Сначала в дверь постучат, и вежливо спросят можно ли им войти. Даже если я отвечу - нет, они всё равно войдут. Они всегда приходят к таким, как я. Обычно это вежливый, красивый молодой человек, в шикарном костюме. С ним две ассистентки, словно сошедшие с обложки глянцевого журнала. Всё по проверенной схеме.
Они спросят, как я себя чувствую. Хорошо ли мне? Могут ли они как то улучшить мои условия пребывания здесь. Лицемеры и обманщики. Ничего они для меня не сделают. Им только подпись моя нужна. Как человек я их совершенно не интересую. Для их компании я расходный материал, который будет приносить деньги. Такова нынешняя жизнь. Даже когда ты лежишь в больничной палате, с только одной уцелевшей конечностью, никто не испытывает к тебе сочувствия. Никто. В верховном городе, ставшим единственным государственным и финансовым оплотом уцелевшей России, всё было устроено именно так. Все съезжались сюда. Но никому, ни до кого, не было дела. Первый кирпич был положен на месте разрушенной Москвы, в 2047 году. И город стал зваться «Единый»!
Горечь бессилия и безысходности не дает мне покоя. Как же всё-таки жизнь бывает жестока. Всё чего я хотел, это просто жить, и дарить радость окружающим. Я был актером. Не самым лучшим конечно, но всё же. В те моменты, когда я был на сцене. Мне казалось, что я нахожусь в причудливом, но всё-таки сказочном и добром мире. Закрытом, от всей той повседневной злобы и гнева, царившего вокруг. Когда я был на сцене, всё вокруг замирало. Был только я, и мои зрители. Те, у кого я вызывал радостный смех, или слезы горести. Я был творцом эмоций.
И что теперь? Я жду гостей, которые предложат мне «новую жизнь». Человеку и так стало тесно и тяжело в новом обществе. Что уж говорить о калеке?
Я пытаюсь вспомнить все обстоятельства и детали аварии, в которую попал я, и моя дочь. Сначала всё казалось сном. Чем-то неосязаемым, призрачным и нереальным. По мере того, как я приходил в сознание, я стал слышать крики. Это были последние мгновения, когда я слышал голос своей дочери.
Автомобиль, в который мы врезались, появился словно ниоткуда. Ни реакции, ни сознания не хватило, чтобы понять, что делать. Я ничего не успел. Всё, что было дальше, остается для меня загадкой. Я толком ничего не помню. Где моя дочь, мне никто не говорит. Да и не станет. Всему своё время.
Когда то я воровал. После нападения на Москву, в городе поселилась паника. Удар был столь неожиданным и ужасным, что никто даже и не понял сначала, что им делать. Это было так давно, но кажется словно вчера. Экономика затрещала по швам. Осада столицы длилась шесть недель. Два месяца кровопролития и страха во всех их проявлениях. Те, кто оставался в городе. Те, кому каким-то чудом удалось не спятить в этом хаосе и анархии, выживали, как могли. Продуктов, с каждым днем становилось всё меньше и меньше. Существовать было нереально тяжело. Правда жизни открылась во всей своей красе. Могущественный город, который гордился своими богатствами. Своей мощью и непоколебимостью, разлагался изнутри, под натиском своего же величия. Выжившие жители превращались в безумное племя, где царил только один жизненный девиз - «Каждый сам за себя». Вот и я был, сам за себя. Хотя нет. Всё делал ради дочери. Видит бог, она никогда не желала никому зла. Мне просто нужно было её кормить и беречь. Поэтому и воровал. Так было необходимо. Жестокие нравы в жестокое время. Правда жизни. Правда, какая есть. И страшно вспомнить, что это была лишь первая волна вторжения на границы нашей необъятной. Но мы выдержали, и всё прошли.
Навык выживания мне пригодился и сейчас. Около часа назад, ко мне приходил лысый, тучный мужчина, с неприятной внешностью. Представился Главврачом. Провел быстротечный осмотр, и тут же удалился. И я, и он, прекрасно понимали, что делает он это, не от доброты душевной. Так было просто нужно. Я успел вытащить у него пачку сигарет из кармана. Он наверняка не заметил. Да мне и наплевать.
В пачке я нашел зажигалку, огонек которой, кое-как горел. Но мне было этого достаточно, чтобы незамедлительно закурить. Облако сизого дыма окутало высокие своды палаты. Вероятно, сейчас сработает пожарная сигнализация или еще что-то, что установлено для обеспечения безопасности. Но мне никто, ничего не сделает. Зайдут, и с натянутой, до тошноты фальшивой улыбкой, попросят больше этого не делать. Я им нужен. Они будут любезны и добры со мной!
Пошел уже четвертый час, с момента как я очнулся. Я уже успел свыкнуться с мыслью, что у меня не хватает правой руки и обеих ног. Единственное что меня сейчас волнует, это вопрос – где моя дочь? Ей уже двадцать три года. Из маленького, всегда улыбающегося, непоседливого человечка, она выросла в настоящую принцессу. Она стала такой же красивой, как и её мать. Я даже не могу выразить, как я её люблю! И свою жену я тоже любил, и по сей день не забываю о ней. Она ушла из жизни на третьей неделе осады. Воспаление легких. С врачами в то время было ужасно тяжело. Кто-то был убит, до кого-то было нереально добраться.
Когда я пытался затушить окурок о край тумбочки, стоящей у койки, в дверь тихо постучались.
- Олег Александрович. – Из-за открывающейся двери послышался мягкий, приятный баритон.
В комнату вошел высокий молодой человек, в сером атласном костюме. Следом за ним проследовали две брюнетки, в строгих, деловых костюмах. Я собрал все свои силы, чтобы не рассмеяться. Проверенная схема, будь она неладна. Как по шаблону. Молодой человек чуть заметно поморщил нос. Видимо учуял табачный запах.
- Олег Александрович. – «Костюм» попытался сделать выражение лица, более мрачным. – Разрешите представиться. Константин Фролов, представитель «Новой жизни». Вы знаете, что это за компания? Чем мы занимаемся?
Я не ответил. Лишь кивнул. Мои гости не отреагировали на это. Молодой человек, довольно быстро сменил гримасу сочувствия на сочувствующую улыбку.
- Олег Сергеевич, от лица нашей компании, и от себя лично, я хотел бы выразить своё сожаление об том ужасном происшествии, что произошло с вами…
- Ты не сожалеешь. – Перебил я его. – Никто не сожалеет. Где моя дочь, знаешь?
- С вашей дочерью всё в порядке Олег Александрович. – Притворный, сочувствующий тон оставался неизменным. – Она сейчас спит. Уверяю вас, с ней всё в порядке. Всего один перелом, и тот не серьезный. Пара ссадин и царапин.
- Отведи меня к ней! Или позови того кто это сделает за тебя. – По какой-то причине мне стало неприятно, когда этот слащавый, ухоженный мальчишка, говорил о моей дочери. Хотя, я сам его спросил.
- Как я и сказал – она сейчас спит. Я предвидел то, что вы попросите отвести вас к ней. Но её лечащий врач, вас попросту не подпустит к её палате. Нужно потерпеть Олег Александрович.
Я не ответил. Оценил парня увесистым взглядом, и отвернулся к окну. Кружится голова. Вероятно обезболивающее действует.
В палате повисло неловкое молчание. Слышно было лишь ежесекундное пощелкивание стрелки часов. За окном уже темнело. Начинался дождь. Люблю дождь.
- Олег Александрович! – «Костюм» выдержал паузу, и пристально посмотрел мне в глаза. Его ассистентки оставались неподвижны. Они были словно манекены. Ни одной, даже самой убогой эмоции на лицах. Это странно. Хотя, наверное, всё в порядке. – У меня есть к вам предложение.
- Я слушаю. – Ответил я, хоть и понимал о чем пойдет речь. Можно было бы сразу попросить документы на подпись. Но я всё же решил выслушать. Компания, хоть и не самая приятная, мне сейчас не повредит.
- Еще раз повторю, что мне очень жаль, что с вами, и вашей дочерью произошло столь ужасающее событие. По своему опыту я знаю, каково это. – После этих слов молодой человек, притянул рукав левой руки к плечу. От кисти, и до локтя моему взору был представлен нано-протез. Одна из ведущих разработок компании «Новая жизнь».
- Я потерял руку еще в детстве. – Продолжил он. -Мне было очень тяжело так жить, поверьте. Но когда на свет появилась компания «Новая жизнь», это всё изменило. Теперь я даже и не помню то время, когда у меня отсутствовала рука.
Я потянулся к пачке и вытащил последнюю сигарету. Сейчас он будет повторять уже давно приевшуюся речь, о тяжелом детстве, и о том, как ему было невыносимо так жить. «Костюм» поведает мне, что чудесная компания изменила его будущее. О том, что и моё будущее изменится. Ведь «Новая жизнь» создавалась, чтобы помогать людям. А о том, что её клиенты, если им нечем заплатить, обязаны будут работать на компанию почти всю оставшуюся жизнь, он промолчит. Их продукция стоит совсем не дешево. Наслышан о них.
У меня было несколько друзей, которым пришлось обратиться за их услугами.
Сергей Шмелев – мы играли с ним на одной сцене. Во время первой гражданской, потерял правую ногу и одно легкое. Стал жертвой подрыва Триумфальной площади.
Юрка Акимов – друг детства, военный с впечатляющим боевым прошлым. Командир спецназа. Тяжелый взгляд, широченные плечи, кулаки размером с арбуз, грубый, басистый голос, высокий рост. Даже не смотря на все эти качества, он был добрейшей души человеком. Очень приятный в общении, веселый, общительный человек. Его обожали дети. Помню, как моя дочь часами не отходила от высокого, милого великана. Искренне жаль его. Он спас столько жизней, столько раз выживал в таких бойнях, что и представить страшно. Стоило лишь прозвучать последним выстрелам на улицах и стихнуть крикам помощи и отчаяния, как он потерял бдительность. Всего на одно мгновение. И сие мгновение оказалось беспощадным. Старая мина, заложенная много лет назад, сделала своё дело. Словно ждала своего часа. Своего проклятого мгновения. Юрка два года просил деньги в переходах восстанавливающегося города. Ветеранская пенсия была ничтожна мала. Однажды ему это надоело, и он поставил подпись. Ноги у него теперь есть, а вот счастья нет.
Света Лукина. Её все называли Лучиком. Она всегда была такая яркая, солнечная, дружелюбная. Писала стихи, и сочиняла песни. Играла на фортепиано. Её извлекли из-под обломков одного из рухнувших зданий. Это было пятая неделя осады. Каким чудом она выжила, до сих пор никто не мог объяснить. Я считаю, что это просто любовь к жизни. Она два дня пролежала под обломками, и держалась из последних сил. Она просто верила, что всё обойдется. Действительно Лучик!
Серега, Юрка и Лучик стали «кредитами». Так на улицах называют людей, обратившихся за трансплантатами. После всего того, что пришлось пережить, через что пришлось пройти и увидеть. Такая компания пришлась как нельзя кстати. Я не виню её во всех смертных грехах. Совсем нет. Просто люди, обращаясь к ним, становились рабами. Никто не хотел безвозмездно оказать помощь тем, кому она была необходима. Не припомню ни одного случая, чтобы нано-протез, или искусственные органы были просто дарованы нуждающемуся в них человеку.
За Лучик и Серегу я всё-таки рад. Она теперь играет на фортепиано своими новыми пальцами. Я встречал её. Лучик сказала, что довольна своей жизнью. Серегу я тоже видел. Он рекламный агент, работает на «Новую жизнь». Но вот Юрку мне очень жаль. Он работает на складах, в одном из доков. Солдат, который не может представить себя без службы, теперь выгружает ящики с рыбой. Казалось, он мог бы стать сотрудником «Цитадели». Милиции больше нет. Есть министерство по обеспечению правопорядка, под названием «Цитадель». Крайним случаем в охранное агентство мог пойти. Но не судьба. Врачи запретили. Сказали что-то с психикой. Я его больше не видел, только слышал о нем. Вот так вот. Теперь любая работа в стране проходит через компанию. Кадры довольно дешевые, работают за небольшую зарплату. Нас теперь арендуют!
Пока Константин разглагольствовал о своем прошлом, я думал о будущем. Он может говорить хоть часами. Всё равно это сойдется к одному. Постановка на кредитный учет, за предоставление трансплантатов. Мне сорок три года. За две ноги и правую руку, буду работать на них всю оставшуюся жизнь. Грустно это всё. А что делать? Сесть на шею дочери? Чтобы она кормила меня, работала за двоих, и тратила свою молодость на заботу обо мне. Она бы так и сделала. Но я этого не хочу.
Я повернулся к окну. Сквозь окропленное легкими каплями осеннего дождя, стекло, присмотрелся к панораме города. Я лежу в больничной палате, посреди еще пока возводимого урбанистического, индустриального гиганта «Единого». За окном железобетонные коробки зданий, ничем не отличающиеся от сотен таких же, как они. Жизнь такая. Я заперт в такой же коробке. Когда то я был актером. Сейчас я часть толпы, и никто меня из неё не вытащит. Раз я такой же, как все. Значит, и поступлю как все.
Я докурю сигарету, и потребую, чтобы меня любыми средствами отвели к дочери. Хочу увидеть её, прежде чем поставлю подпись. Грустно.

ScrittorE. 27 апреля 2010.

версия для печати

Мнения, Комментарии, Критика

последние комментарии

Raxillan: Несколько много внутреннего мира актера. На мой взгляд вы переусердствовали. Но это я начал с плохого) вердикт все равно - понравилось. Вижу, вы тоже...   (04.07.2010 2:50:40) перейти в форум

ScrittorE: Спасибо за отзыв. Сей рассказ был больше размышлениями, нежели просто изложением какого-либо действа. Следующие работы будут уже более сконцентриров...   (07.07.2010 9:57:13) перейти в форум

Raxillan: Понятно, спасибо за пояснение. Мне как читателю все-таки интересны не просто размышления, а конкретные мысли, поставленные пролемы, а возможно и пути ...   (09.07.2010 5:11:18) перейти в форум

Ваш комментарий
От кого Логин   Пароль 
Сообщение
Можно ввести    символов
 
назад
Глас народа
Правила

Случайный автор

Argo


Случайное произведение

автор: Win


Форум

последнее сообщение

автор: Надежда Сапега


актуальные темы


На правах рекламы

Сейчас на сайте
Веб-дизайн IT-Studio | Все авторские права на произведения принадлежат их авторам, 2002-2008